Народный лекарь

сайт народной и нетрадиционной медицины азиатского лекаря Эргашака

No result...

Под редакцией Азиатского
лекаря Эргашака

О ПОЗНАНИИ СВОЙСТВ НАТУРЫ ЛЕКАРСТВ ПОСРЕДСТВОМ ИСПЫТАНИЯ

 Свойства лекарств познаются двумя путями: путем сравнения и путем испытания. Поговорим сперва об испытании и скажем: испытание приводит к достоверному познанию свойств лекарства только после соблюдения известных условий. Первое из этих условий заключается в том, чтобы лекарство было свободно от всякого приобретенного качества, будь то привходящая теплота, привходящая холодность или качество, появившееся у лекарства вследствие изменения его веществ или сочетания с иными веществами. Так, вода, хотя она и холодна по естеству, если ее подогреть, согревает, пока сама остается горячей, а смола фурбийун, хотя, и горяча по естеству, если ее охладить, охлаждает, пока сама остается холодной. Миндаль, будучи умеренно разреженным, когда прогоркнет, сильно согревает, а рыба, хотя и холодна, если ее засолить, тоже сильно согревает.
 Второе условие состоит в том, чтобы болезнь, на которой испытывают, лекарство, была простая, так как если болезнь сложная, то тут имеют место два явления, требующие двух противоположных способов лечения. Когда против них пробуют применять лекарство, и оно помогает, то причина этого остается неизвестной в точности. Допустим, например, что если у человека слизистая лихорадка, мы напоили его агариком, и лихорадка прошла. Из этого еще не следует заключать, что агарик холоден, поскольку он помог от горячей болезни, то есть от лихорадки. Напротив, агарик, возможно, помог лишь тем, что растворил слизистую материю и опорожнил от нее тело, ибо когда эта материя иссякает, то лихорадка проходит. В действительности же агарик помогает как по существу, так и побочно. По существу он помогает в отношении материи, а побочно — в отношении лихорадки.
 В-третьих, лекарство следует испытывать при двух противоположных болезнях, чтобы, если оно поможет от обеих, нельзя было заключить, что оно противоположно только натуре одной из болезней: лекарство иногда помогает от одной из болезней своим существом, а от другой — побочно. Таков, например, скаммоний.
 Если испытать его против холодной болезни, он вполне может оказать помощь и согреть, а если его испытать против горячей болезни, например, перемежающейся лихорадки, то он, возможно, поможет, опорожнив тело от желтой желчи. А поскольку это так, то испытание дает нам уверенность, что скаммоний горяч или холоден, только после того как мы узнаем, что одно из этих действий вызвано его существом, а другое — побочно.
В-четвертых, силе лекарства должно противопоставлять одинаковую силу болезни, ибо у некоторых лекарств теплота не может преодолеть холодности той или иной болезни, и лекарство совершенно на нее не действует. Иногда лекарство при употреблении оказывается менее холодным, чем этого требует нагревание от болезни. Поэтому следует сначала испытывать лекарство против самой слабой-болезни и понемногу переходить к более сильным, чтобы узнать силу лекарства и не сомневаться.
 В-пятых, следует учитывать время, когда проявляется действие и влияние лекарства. Если лекарство действует при первом употреблении, то это доказывает, что оно действует по существу, если же после первого приема лекарства обнаружится действие, обратное тому что проявится в дальнейшем, или будет так, что лекарство вначале не окажет противодействия болезни, а в конце окажет действие, то тут-то и возникают сомнения и затруднения. Ведь может быть, лекарство сделало то, что сделало, благодаря побочному действию; оно как будто сперва произвело скрытое действие, за которым потом последовало явное побочное действие. Эти сомнения и затруднения относятся к силе лекарства. Подозрение, что действие лекарства было лишь побочным, усиливается, если действие проявилось только тогда, когда прекратилось соприкосновение лекарства с органом. Ведь если бы лекарство действовало своим существом, оно наверное подействовало бы при соприкосновении с органом, ибо невозможно, чтобы, соприкасаясь с органом, оно было слабым, а покинув его, оказывало бы действие.
Таково убедительное мнение большинства врачей.
 Нередко случается, что лекарство действует на некоторые тела своим существом после того, как подействует побочно. Так бывает, если лекарство приобретает постороннее свойство, которое одолевает естество. Горячая вода, например, сразу согревает, а на другой день или в последующее время, в течение которого проходит ее привходящее действие, она обязательно порождает в теле холод, ибо ее нагревшиеся частицы возвращаются к естественному для них холодному состоянию.
 В-шестых, следует наблюдать за тем, действует ли данное лекарство постоянно или хотя бы в большинстве случаев, ибо если это не так, значит, действие исходит от него побочно, поскольку вещи естественные проистекают из своих качал либо постоянно, либо в большинстве случаев.
В-седьмых, требуется, чтобы опыт производился на теле человека, ибо, если опыт производится не на теле человека, возможны различия по двум причинам.
Первая — та, что лекарство может быть горячим по отношению к телу человека и холодным по отношению к телу, например, льва или коня, если оно горячее человека и холоднее коня и льва. Похоже, я полагаю, что ревень, например, очень холоден по отношению к коню, тогда как по отношению к человеку он горяч.
Вторая причина та, что лекарство может обладать лечебным свойством по отношению к одному из двух тел и не иметь этого свойства по отношению к другому. Таков, например, аконит, ибо этому растению присуще ядовитое свойство по отношению к человеческому телу, а по отношению к телу скворцов его нет. Таковы правила, которые надо соблюдать при исследовании лекарств путем испытания.
О ПОЗНАНИИ НАТУРЫ ПРОСТЫХ ЛЕКАРСТВ ПУТЕМ СРАВНЕНИЯ
 Что же касается познания сил лекарств путем сравнения, то некоторые законы его устанавливаются по степени быстроты или медленности перехода лекарства в огненное состояние и их разогреваемости, а также по дому, как быстро или медленно они застывают. Некоторые законы устанавливаются по запаху лекарств, другие —по вкусу; иногда их устанавливают по цвету, а иногда — по известным уже силам и действиям лекарств, которые дают явные указания на силы, еще не известные.
В отношении первого пути следует сказать, что среди вещей одинаковых по составу, т. е. консистенции вещества, то есть по разреженности и плотности, горячее та, которая быстрей принимает теплоту, а холоднее — та, что быстрее воспринимает холод. Одна из причин этого в том, что какая-либо вещь иногда нагревается быстрее другой, хотя действующее начало едино, так как она сама по себе горячей этой другой вещи, но ее охладил привходящий холод.
 И вот, когда ее встречает теплота, приходящая извне, и к ней присоединяется прирожденная теплота нашего тела, то вещь становится равной другой вещи в отношении внешнего фактора, но превосходит ее по согревающей силе, присущей ей по существу, и[потому делается горячее. Ис-ходя из этого, познавай и состояние той вещи, которая охлаждается быстрее другой. Далее следует сказать, что в обоснование этого приводятся пространные рассуждения, но это дело того, кто толкует об основах науки о природе, а не врача. Если же одна из вещей более разреженна, а другая более плотна, то более разреженная вещь, хотя она столь же холодна или горяча, как другая, быстрее подвергается внешнему воздействию из-за слабости своего вещества. Что же касается вещей, коим свойственно застывать, и тех, коим свойственно загораться огнем, то их тоже допустимо сравнивать друг с другом. Если вещь застывает скорее, хотя состав ее подобен составу другой вещи, то, значит, она холоднее, а если вещь загорается скорее, хотя состав ее подобен составу другой вещи, значит, она горячей по той же причине, о которой мы говорили раньше.
Мы говорим, что та или иная вещь холодней или горячей, смотря по тому, как ка нее влияет имеющаяся в нас прирожденная теплота; когда вещь медленнее застывает и скорее загорается, мы считаем, что таково ее качество в отношении воздействия на нее нашей прирожденной теплоты. Эти основы доказываются, как следует, в науке природоведческой.
Если две вещи различаются в отношении разреженности и плотности, и затем оказывается, что более плотная вещь загорается скорее и застывает медленнее, считай, что она, несомненно, более горячая по веществу. Но если окажется, что более разреженная из двух вещей загорается скорее, то это не дает тебе права выносить решительное суждение и считать, будто она по этой причине более горяча: иногда причиной быстрого возгорания является именно разреженность. Также, если окажется, что более разреженная из двух вещей скорее застывает, это не[дает тебе права выносить решительное суждение и считать, что эта вещь более холодна: иногда причиной быстрого застывания является именно разреженность вследствие слабости тела данной вещи и быстрой реакции ее на воздействие. Таково, например, вино, хотя оно горячей тыквенного масла, но застывает скорее этого масла; больше того: тыквенное масло иногда густеет, не застывая, тогда как вино застывает. Дело в том, что есть вещи, которые застывают, не густея, и есть вещи, которые густеют, не застывая: узнать об этом можно в науке природоведческой. 
Что же касается вещей, способных густеть, то при одинаковом составе вещества холоднее та, которая больше поддается сгущению от холода. Многие вещи твердеют только от тепла. Все вещи, которым свойственна твердость в тепле, разжижаются на холоде так же, как вещи, которые застывают на холоде, все разжижаются от тепла. По мнению Галена, теплота вызывает затвердение, так как высушивает, а холод разжижает вследствие увлажнения, хотя мнение Первого философа (Аристотеля) несколько расходится с его мнением. Исчерпывающее рассуждение об этом входит в область другой науки.
Если какие-либо лекарства горячее других, но вместе с тем гуще, то возможно, что вследствие своей густоты они столь же способны застывать, как и более холодные лекарства. Если же какие-либо лекарства холоднее других, но вместе с тем жиже, то возможно, что, будучи жидкими, они столь же способны возгораться, как и более горячие лекарства. Сгущение и застывание не указывают на большую теплоту или большую холодность; ведь иногда землистые вещи сгущаются из-за своей землистости, а водянистые вещи — из-за своей водянистости и воздушности, если и те и другие разрежены.
Часто бывает, что воздушное вещество охлаждается и переходит в водянистое после чего сложное тело становится разреженным и холодным. Нередко холодное водянистое вещество становится разреженным, ибо в нем кипит огненное начало, которое делает его воздушным и потом сгущает. Так иногда сгущается мужское семя, а иногда огненный пар отделяется от него, и оно снова становится жидким. Землистость не мешает тому, чтобы при ней имела место крайняя огненность, так что вполне допустимо» что первая, разновидность сгустившихся вещей очень горяча, а водянистость не мешает тому, чтобы при ней имела место воздушность, неспособная подавить ее силу,— тогда вторая разновидность сгустившихся вещей будет очень холодной или огненной, подавляющей ее силу; при этом вторая, разновидность будет очень горячей. 
Что же касается других законов, то врачи должны знать из них лишь одну вещь, а именно, что соленый, горький или едкий вкус может быть только при веществе горячем, а вяжущий, кислый и терпкий — только при веществе холодном. Также и запахи, резкие и острые бывают только при горячем веществе, а белый цвет присущ телам сгустившимся, в которых есть влажность, имеющая место только при холодном веществе, а также телам, которым присуща сухость и способность растираться, имеющая место только при горячем веществе.
Черный цвет возможен в двух случаях, противоположных этим: ибо холод белит влажное вещество, и чернит сухое, а жар чернит влажное и белит сухое. 
Но цвета искусственно созданных продуктов и цвета ГМО веществ к этому закону не подходят. Их нужно испытать отдельно. Этому закону относятся только цвета природных веществ.
Это обязательная истина, но тут имеется также и другой фактор, из-за которого эти заключения иногда изменяются, особенно в отношении запаха и цвета. 
 А именно, как мы уже говорили, тела лекарств порой смешиваются из противоположных элементов, причем иногда это бывает смешение первичное, а иногда смешение не первичное, наоборот, его предпочтительней называть вторичным смешением. При этом вторичном смешении возможен такой случай, что у второго из двух элементов возникает натура, при наличии которой он должен обладать тем или иным запахом, цветом или вкусом, и то, чем он должен обладать, действительно у него появляется. А у другого элемента тоже возникает натура, противоположная натуре первого элемента и не сходная с нею; при этом возможно, что благодаря такой натуре он приобретает цвет, запах или вкус, противоположные первым элементом, но может быть так, что и не приобретает. И вот, если элемент приобрел цвет, противоположный цвету первого элемента, причем оба элемента количественно равны, то при вторичном смешении возникает цвет, слагающийся из обоих первоначальных цветов, а если количество их различно, то возникает цвет, склоняющийся к одному из двух цветов. Если же второй элемент не приобрел совсем никакого цвета, запаха или вкуса оба элемента количественно равны, то им будет присущ цвет первоначальный, а также первоначальный запах. Коль скоро оба цвет исчезли вследствие примеси бесцветных частиц к частицам, им противоположным , и цвет второго не оказывает никакого влияния, то он тоже исчезает, как исчезает прозрачное при смешении с окрашенным, и тело, о котором, идет речь кажется, например, белым.
 При этом возможно, что его свойство не будет свойством чего-либо белого, поскольку оно белее, а, наоборот, другим свойством, противоположным первоначальному. Ведь если тело, которое смешивается с бесцветным [телом], равно ему как количественно, так и по силе свойства, то свойство, возникающее от смешения, есть свойство уравновешенное, стоящее как бы посередине между свойствами обоих элементов. А если бесцветное тело много сильнее окрашенного, то преобладающее влияние имеет свойство, противоположное свойству окрашенного тела, примешанного к белому телу.
Белизна, например, требует, чтобы сложное тело было холодным, а оно до некоторой степени горячо. Это бывает в том случае, если белое тело количественно равно окрашенному. Если же, например, тело, лишенное цвета или имеющее цвет, противоположный окрашенному, невелико по количеству в сравнении с другим, но сильно по качеству и свойству, то оно не оказывает никакого влияния на цвет этого тела и сильно подавляет тело своим свойством, так что у второго тела как будто не остается никакой силы.
Посмотри, что происходит с ритлом молока, если смешать его с двумя мискалами фурбийуна так, чтобы смесь стала как бы единой вещью. Получившийся состав не является чем-то чрезвычайно разогревающим , и чувства не могут обнаружить в нем фурбийуна ни по цвету, ни по отсутствию цвета, если состав бесцветен. Мы увидим одну лишь чистую белизну и будем правы, говоря, что эта белизна имеет место, например, при холодном веществе, если считать молоко холодным, но ошибемся, если скажем, что вещество этого напитка само по себе холодное. Дело в том, что белизна не является цветом данного сложного напитка, поскольку это сложный напиток; наоборот, она является воспринимаемым чувствами цветом одного из элементов напитка, победившего по количеству, но побежденного в отношении своей силы.
 Так следует представлять себе положение в отношении какого-либо белого вещества естественного смешения, которое оказывается крайне горячим, хотя мы ожидали, что оно будет холодным, как например, белый перец. Вот каково то, что смешивается искусственно. Так же иногда смешиваются вещества и естественно, и положение оказывается именно таким, но только среди указанных ощутимых качеств есть качества, на которые противоположные качества, с ними смешанные, чаще оказывают явное влияние.


Нравится

Форма входа

Кто на сайте

Сейчас 390 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте