Народный лекарь

ЧИТАЙТЕ И РАЗМЫШЛЯЙТЕ:

 

 

Закрытая дверь

Жил-был один мудрый король. Однажды его министр совершил предательство: он передал очень важные секреты в соседнюю страну и был пойман с поличным. Высший суд королевства приговорил предателя к смерти.
Но король очень любил своего министра и решил дать ему шанс. В день казни в тронном зале собрались все приближенные короля. Привели преступника, и король сказал бывшему министру:
- Ты можешь выбрать: или смерть (ты приговорен к смерти), или ты войдешь в черную дверь. Ты можешь сам принять решение.
Министр спросил:
- А что за этой чёрной дверью?
- Этого не знает никто, потому что никто не выбирал этого раньше. Во времена моего отца, во времена моего деда много раз предоставлялась такая возможность, но никто не воспользовался ею, поэтому никто и не знает. Но ты можешь узнать, что там за этой дверью. Ты можешь выбирать. Ты можешь узнать, что там находится. Ты имеешь право выбора.
Министр долго размышлял. Он не мог решиться и в конце концов выбрал смерть. Он сказал:
— Убей меня. Я не хочу идти за эту чёрную дверь.
Министр был казнен.
Королева была очень любопытной. Она стала настаивать на том, чтобы король каким-то образом посмотрел, что там за дверью. Король рассмеялся:
- Я знаю, что за ней ничего нет. Однажды я вошел в эту дверь. Там была просто свобода, за ней нет даже никакого помещения. Эта дверь открывается в широкий мир. Там нет ничего, но этого ещё никто не выбирал.
Вместо неизвестного люди выбирают смерть. Вместо неизвестного люди даже выбирают страдание. Неизвестное кажется им ещё более опасным, чем сама смерть. А свобода — это дверь в неизвестное. Свобода означает движение в неизвестное без знания того, куда идёшь, без знания того, что случится в следующий момент.


два водоема

Жили-были два одинаковых брата-водоема. Вода в них постепенно прибавлялась, и каждому нужно решить: каким быть дальше.

Один водоем решил стать большим и широким озером, чтобы любая птица могла видеть его с высоты своего полета. Он разливался все больше и больше по поверхности земли.

Другой решил стать глубже и почти незаметным. Его воды просочились вглубь земли, а вековые деревья спрятали его в своих зарослях.

Первый водоем смеялся над своим братом:

-Кому ты нужен среди зарослей! Тебя никто не видит!

Брат неизменно отвечал:

- Я храню чистоту своих вод, для тех, кто захочет напиться.

Однажды наступила великая засуха. Большой водоем стал мелеть, вода в нем начала застаиваться. На его берегах поселился камыш. Постепенно большое и красивое озеро превратилось в маленькое болотце.

А его брат, ставший еле заметным лесным родником, питался от вод своей матери Земли. И каким бы малым ни был он, все живое могло утолить жажду его кристально чистой студеной водой.

Притча о притче

Один молодой американец по имени Саймон, изучавший дзэн, совершил непростительную ошибку - прочел "Процесс" Франца Кафки. Этот зловещий роман, в сочетании с дзэн-тренировкой, оказался не по зубам бедному Саймону. Юношу потрясла, интеллектуально и эмоционально, странная притча о Двери Закона, которая у Кафки появляется ближе к концу повествования. Саймона притча Кафки так взволновала, что он не мог больше медитировать, потерял самообладание и надолго отвлекся от изучения сутр.

В несколько сжатом пересказе, притча Кафки выглядит так:

Некий человек приходит к Двери Закона и просит разрешения войти. Страж не дает ему пройти через дверь, но говорит, что если этот человек будет ждать неопределенно долго, то, может быть, когда-нибудь в будущем, он получит разрешение. Человек ждет и ждет; он стареет; он пытается подкупить стражника. Тот берет деньги, но по-прежнему не пропускает его через дверь. Человек продает все свое имущество, чтобы предложить еще большую взятку. Страж принимает ее, но все-таки не дает человеку прохода. Принимая каждую новую взятку, страж всегда объясняет: "Я делаю это только для того, чтобы ты не терял всей надежды".

В конце концов человек становится совсем старым и больным и знает, что он скоро умрет. В свои последние минуты он, набравшись сил, задает вопрос, который мучил его годами. "Мне сказали, - говорит он стражнику, - что Закон существует для всех. Почему же тогда так случилось, что все эти годы, пока я здесь сижу и жду, никто больше не пришел к Двери Закона?" "Эта дверь, - отвечает страж, - была создана только для тебя. А сейчас я закрою ее навсегда". Он захлопывает дверь, и человек умирает.

Чем больше Саймон ломал себе голову над этой аллегорией, или шуткой, или загадкой, тем яснее ему становилось, что он никогда не поймет дзэн, если сначала не поймет эту странную сказку. Если дверь существовала только для этого человека, почему ему нельзя было войти? Если хозяева выставили стражника, чтобы не пропускать человека, то почему они при этом оставили дверь искушающе приоткрытой? Почему стражник закрыл дверь, когда человек стал уже слишком стар, чтобы попытаться прорваться в нее силой? Имеет ли буддийское учение о Дхарме (Законе) какое-то отношение к этой притче?

Может быть. Дверь Закона символизирует византийскую бюрократию, которая существует практически во всех современных правительствах, и, в таком случае, вся притча превращается в политическую сатиру? Скромный чиновник Кафка вполне мог бы на досуге сочинить именно сатирическую притчу о бюрократии: Или, возможно, дверь - это Бог, как утверждают некоторые комментаторы? Тогда что Кафка имел в виду? Пародирует ли он религию или иносказательно восхищается ее божественной Тайной? А этот страж, который брал взятки, но ничего не дал взамен, кроме пустых надежд, - что символизирует он: духовенство или, может быть, человеческий разум, который всегда услаждается тенями в отсутствие подлинных Последних Ответов?

В конце концов, близкий к нервному срыву от огромной умственной усталости, Саймон пришел к своему роси (учителю дзэн) и рассказал ему историю о человеке, который томился ожиданием у Двери Закона - двери, которая существовала только для него, но в которую ему не разрешалось войти и которая была закрыта, когда ему уже не дала бы войти смерть. "Пожалуйста, - умолял Саймон, - объясните мне эту Темную Притчу".

"Я объясню ее, - сказал роси, - если ты пройдешь за мной в зал для медитаций".

Саймон последовал за учителем к двери медитационного зала. Когда они пришли, учитель быстро проскочил в зал, повернулся и захлопнул дверь перед самым лицом Саймона.

И тут Саймон просёк:.

Умирал старый араб. Было у него три сына и стадо из семнадцати верблюдов. Вот он и распорядился: старшему сыну – полстада, среднему – треть, а младшему – девятая часть.

Сказал и помер. Стали делить – ничего не выходит. Семнадцать на два делится? Нет! На три делится? Нет! Ни на что не делится. Как же быть? Не рубить же верблюдов!
Но тут, к счастью, показался дервиш. Братья к нему – помоги.
Дал он им своего верблюда, стало восемнадцать. «А теперь, - говорит, делите». Восемнадцать пополам – старшему девять. Среднему шесть. Младшему два. А в сумме? Семнадцать! Остался верблюд дервиша. Он сел на верблюда и уехал. Все довольны.
Как бы вы пояснили переносное значение притчи?

Когда-то давно старый индеец открыл своему внуку одну жизненную истину.
В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло - зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь… Другой волк представляет добро - мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность…
Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил: - А какой волк в конце побеждает?
Старый индеец едва заметно улыбнулся и ответил:
- Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Вернемся теперь еще раз к закону всемирного тяготения. Мы так долго искривляли пространство, что может показаться, будто забыто, ради чего, собственно, и пошел весь разговор. Нет, конечно, не забыто. Более того, все предыдущее, по существу, и является новым толкованием тяготения.

Хорошо это иллюстрирует притча английского физика Эддингтона из книги «Пространство, время и тяготение», которую мы позволим себе пересказать (с небольшими комментариями в скобках).

«В океане, имеющем только два измерения, жила однажды порода плоских рыб. Было замечено, что рыбы вообще плавали по прямым линиям, пока они не встречали на своем пути явных препятствий. Это поведение казалось вполне естественным. Но в океане была таинственная область; когда рыбы в нее попадали, они казались заколдованными; некоторые проплывали через эту область, но изменяли направление своего движения, другие без конца кружились по этой области. Одна рыба (почти Декарт) предложила теорию вихрей; она говорила, что в этой области находятся водовороты, которые заставляют кружиться все, что в них попадает. С течением времени была предложена гораздо более совершенная теория (теория Ньютона); говорили, что все рыбы притягиваются к очень большой рыбе — рыбе-солнцу, дремлющей в середине области,— и этим объясняли отклонение их путей. Вначале эта теория казалась, быть может, немного странной; но она с удивительной точностью подтвердилась на самых разнообразных наблюдениях. Было найдено, что все рыбы обладают этим притягивающим свойством, пропорциональным их величине; закон притяжения (аналог закона всемирного тяготения) был чрезвычайно прост, но, несмотря на это, он объяснял все движения с такой точностью, до которой никогда раньше не доходила точность научных исследований. Правда, некоторые рыбы, ворча, заявляли, что они не понимают, как возможно такое действие на расстоянии; но все были согласны, что это действие распространяется при помощи океана и что его легче будет понять, когда лучше будет изучена природа воды. Поэтому почти каждая рыба, которая хотела объяснить притяжение, начинала с того, что предполагала какой-нибудь механизм, при помощи которого оно распространяется через воду.

Но была рыба, которая посмотрела на дело иначе. Она обратила внимание на тот факт, что большие рыбы и малые двигались всегда по одним и тем же путям, хотя могло казаться, что для отклонения большой рыбы с ее пути потребуется большая сила. (Рыба-солнце сообщала всем телам одинаковые ускорения.) Поэтому она вместо сил стала подробно изучать пути движения рыб и таким образом пришла к поразительному решению вопроса. В мире было возвышенное место, где лежала рыба-солнце. Рыбы не могли непосредственно заметить этого потому, что они были двумерны; но когда рыба в своем движении попадала на склон этого возвышения, то хотя она старалась плыть по прямой линии, она невольно немного сворачивала в сторону. (Когда путешественник передвигается по левому склону горы, он должен сознательно уклоняться влево, если он хочет сохранять свое первоначальное направление по компасу.) В этом состоял секрет таинственного притяжения или искривления путей, которое происходило в таинственной области.

Между тем, о чем рассказывается в этой притче, и тем, что нас интересует, нет, конечно, полной аналогии, потому что то возвышение, о котором в ней говорится, относится только к пространству, в то время как нам приходится иметь дело с «возвышением» в пространстве — времени. (В нашей книге мы не можем останавливаться на этом подробнее.) Но эта притча показывает, как кривизна мира, в котором мы живем, может дать иллюзию силы притяжения, и мы видим, что эффект, подобный притяжению, есть единственное, в чем такая кривизна может проявиться».

Коротко это можно формулировать следующим образом. Так как гравитация одинаковым образом искривляет пути всех тел, мы можем считать тяготение искривлением пространства — времени. Тяготение — «alter ego» *) искривления геометрии.

С кривизной пространства — времени можно не связывать ничего, кроме искривления пространственно-временных путей (так называемых мировых линий **)) всех без исключения тел.

*) Другой я.

**) Под мировой линией понимается кривая, изображающая зависимость координат движущейся точки от времени. Для простейшего одномерного движения — движения вдоль пространственной прямой — мировая линия изображает зависимость единственной координаты от времени. При равномерном движении мировая линя будет прямой; при ускоренном движении она искривляется.

Один голубь постоянно менял гнёзда. Неприятный, острый запах, исходивший от этих гнёзд, был невыносим для него.

Он горько жаловался на это мудрому, старому, опытному голубю. А тот всё выслушивал его и кивал головой, но, наконец, сказал:

- Посмотри внимательно - от того, что ты постоянно меняешь гнёзда, ничего не меняется. Запах, который тебе мешает, идёт не от гнезд, а от тебя самого.

Пришел как-то раз Ученик к Учителю и стал жаловаться на свою нелёгкую жизнь. Попросил он у Учителя совета, что же делать, когда столько всего навалилось и так трудно, что просто руки опускаются. Учитель молча поднялся, принёс четыре котелка с водой и поставил перед собой.

В один котелок он кинул морковку, в другой положил яйцо, в третий отправил – деревянную чурку, а в четвёртый всыпал раздавленные зёрна кофе.

Через какое-то время Учитель вынул все эти вещи из из воды.

Что изменилось? – спросил он.

- Ничего… – ответил ему Ученик.

Учитель кивнул и поставил все четыре котелка с водой на огонь. Когда вода в них закипела, он снова бросил в один котелок деревянную чурку, в другой – яйцо, в третий – морковку, в четвёртый – всыпал раздавленные зёрна кофе. Спустя некоторое время Учитель вынул морковь, деревяшку и яйцо, а в чашку налил ароматный кофе. И опять Ученик ничего не понял.

- Что изменилось? – снова спросил Учитель.

- Случилось то, что должно было случиться. Яйцо и и морковка сварились, деревянная чурка не изменилась, а кофейные зёрна растворились в кипятке, – ответил ему Ученик.

- Это лишь поверхностный взгляд на вещи, – сказал Учитель. - Посмотри-ка внимательнее.

- Морковь - разварилась в кипятке и из твердой стала мягкой и легко разрушающейся. Даже выглядеть она стала по-другому.

Деревяшка – совсем не изменилась.

Яйцо – хоть внешне и не изменилось, но внутри стало твердым, теперь ему не страшны удары, от которых прежде оно бы вытекло из своей скорлупы.

Кофе – окрасил воду, придав ей новый вкус и аромат.

На это Учитель ответил так:

- Вода –это наша жизнь, а огонь – это всяческие перемены и неблагоприятные обстоятельства. Морковка, яйцо, дерево, и кофе – типы людей. Ведь разные люди и меняются по-разному в тяжелые моменты жизни.

Человек-морковь. Таких людей большинство. Они лишь в обычной жизни кажутся твердыми, а в моменты жизненных передряг эти люди становится мягкими и скользкими. Они быстро опускают руки, винят во всех бедах других или непреодолимые внешние обстоятельства.
Немного придавило и … «морковки» уже в панике, они психологически раздавлены. Как правило, такие люди легко становятся жертвам моды, они легко внушаемы. «Морковки» хотят, чтобы у них всё было «как у людей», именно на таких делают свои состояния политики и удачливые торговцы.

Человек-дерево. Таких людей меньше, чем первых. Они не меняются, и в любых жизненных ситуациях остаются самими собой. Как правило, такие люди хладнокровны, они цельны и потому внутренне спокойны.
Именно такие люди и показывают другим, что сложные жизненные обстоятельства – это всего лишь жизнь, а за черной полосой неизменно наступает белая.

Человек-яйцо. Это такие люди, которых жизненные невзгоды только закаляют и делают крепче! Таких мало. В обычной жизни такие люди – никто, зато в тяжелые времена они словно твердеют, упорно преодолевая внешние обстоятельства.
- А что же с кофе? – воскликнул Ученик.

- О – это и есть самое интересное! Под воздействием невзгод зерна кофе растворяются в окружающей среде и превращают безвкусную пресную воду в ароматный, вкусный и бодрящий напиток! – ответил ему Учитель, с наслаждением прихлебывая из чашки ароматный кофе.

Человек-кофе. Это Особые Люди, и их – единицы, да и то не из каждой сотни. Эти люди не то что не меняются под влиянием неблагоприятных обстоятельств, они сами изменяют жизненные обстоятельства! Они меняют старые отжившие идеи, изменяя их или заменяя на что-то прекрасное, извлекают пользу из неблагоприятных ситуаций, изменяя жизнь всех людей вокруг.
Поучительная притча Никому не хочется быть морковкой, но и до кофе далеко не каждый дотянет.

… Заболел император. Ужаснулась свита, обрадовалась свита. Недуг приковал его к постели. Лекари стали его лечить. День ото дня они пытались что-то сделать, но лучше не становилось!

Проходили дни, проходили месяцы, проходили годы, а он как лежал парализованный, так и лежит. Столько государств он покорил, какие народы поставил на колени. Завоевав полмира, он оказался бессильным перед болезнью. Однажды от беспомощности он пришел в ярость:

- Всем лекарям, которые не смогли меня вылечить, отрубите головы и сложите их на городской стене.

Прошло время. И километры стен побелели от иссушенных черепов ученых мужей. Однажды император позвал своего главного визиря;- Визирь! Где твои лекари?

- О, мой повелитель! Их больше нет. Вы же сами приказали казнить их.

- Неужели не осталось ни одного?

- Да. Не осталось ни одного достойного Вашего взора врача во всем государстве.

- Так им и надо…

И опять потянулись долгие безрадостные дни. Однажды император снова спросил:

- Визирь, помнишь, ты сказал, что не осталось лекаря, достойного моего взора? Объясни, что это значит.

- Мой повелитель, в нашем государстве остался один-единственный лекарь. Он живет тут неподалеку.

- Он умеет лечить?

- Да, умеет. Я был у него тогда, но он такой невоспитанный, некультурный, он такой грубиян! Как рот откроет, так слышна отборная брань. А недавно он сказал, что знает секрет лечения самого императора.

- Тогда почему ты мне не сказал?!

- Но если я его приведу, Вы, мой повелитель, меня казните за его поведение.

- Обещаю, что не сделаю этого. Приведи его сюда! Через некоторое время визирь привел лекаря.

- Говорят, ты умеешь лечить? В ответ молчание.

- Почему молчишь? Отвечай! — приказал император.

- Мой повелитель, я запретил ему открывать рот, — сказал визирь.

- Говори, разрешаю! Что? Неужели твоих способностей хватит, чтобы меня вылечить?!

- Не твое собачье дело! Ты можешь усомниться в моих способностях по управлению государством, потому что ты — царь. Но почему ты своим государственным умом лезешь в медицину? Как ты можешь разбираться там? Ты велик в своей работе, но в медицине ты ничем не лучше сапожника.

- Стража!! — яростно заревел император. — Отрубите ему голову… Нет… Сначала посадите на кол, потом облейте кипящим маслом, а потом разрубите на мелкие кусочки.

За всю жизнь никто ни разу не осмелился даже намеком допустить что-то, выходящее за рамки дворцового этикета, и тем более так отвечать самому императору!

Стража схватила лекаря, заломила ему руки и потащила к выходу, а он, глядя через плечо, с издевкой сказал:

- Эй! Я твоя последняя надежда! Ты можешь меня убить, но кроме меня не осталось никого, кто смог бы тебя вылечить. А я могу сегодня же поставить тебя на ноги.

Император сразу остыл:

- Визирь! Возврати его. Лекаря вернули.

- Начинай лечить. Ты сказал, что сегодня же поставишь меня на ноги.

- Но сначала ты должен принять три моих условия, только после этого я приступлю к лечению.

Подавив очередной приступ ярости в себе, сжав от злости зубы, император процедил:

- Говори!

- Прикажи, чтобы перед воротами дворца поставили самого быстрого в твоем государстве скакуна и небольшой мешочек золота…

- Зачем?

- Это подарок, я очень люблю коней.

- Если ты меня вылечишь, я подарю тебе табун из сорока лошадей, нагруженных мешками с золотом.

- А это потом, потом… Следом отправишь. Второе мое условие, чтобы во время лечения никого не осталось во дворце.

- А это еще зачем?!

- Во время лечения тебе может быть больно, ты будешь кричать, чтобы никто не видел тебя слабым.

- Хорошо. Что еще?

- Третье, чтобы твои слуги под страхом смерти не приходили на зов и только через час приступили к исполнению твоих приказаний.

- Объясни!

- Они могут помешать мне, и лечение не будет доведено до конца.

Император принял условия лекаря и велел всем уйти из дворца. Они остались вдвоем.

- Начинай!

- Что начинать, старый ты осел? Кто тебе сказал, что я умею лечить? Ты попался в мою ловушку. У меня есть час времени. Я так давно ждал подходящего момента, чтобы наказать тебя, кровосос ты поганый! У меня есть три давние мечты, три заветных желания. Первое — это плюнуть на твою королевскую морду!

И лекарь от всей души, смачно плюнул императору в лицо. Побелел повелитель от негодования и беспомощности, понимая, в какой ситуации оказался. Он начал шевелить головой, чтобы как-то противостоять такому неслыханному изощренному хамству!

- Ах, ты гнилое бревно, старый вонючий кобель, ты еще шевелишься?! Тьфу на тебя еще раз! Вторая моя мечта была… О-о-о! Как давно я хотел пописать на твою императорскую рожу!

И он начал осуществление второго заветного желания.

- Стража!! Ко мне!! — взревел император, но захлебнулся мочой. Он стал отворачивать голову от струи, начал тянуться плечами, чтобы зубами вцепиться в ноги своего оскорбителя. Стража слышала зов повелителя, но не посмела нарушить его приказание,

- Ах ты, дохлая скотина, — сказал лекарь и пнул его ногой.

Император получил удар и почувствовал боль. Он вдруг вспомнил, что рядом у подушки оружейная стойка. Сейчас он схватит свой кинжал и полоснет по его ногам. Движимый единственным желанием наказать оскорбителя, он начал тянуться к стойке.

- Ты, оказывается, еще можешь шевелиться? — презрительно заметил лекарь. — Третья моя мечта…

Но когда император услышал тре-е-етью мечту этого самозванца, он заревел, как раненый зверь, заскрежетал зубами! Титаническим усилием он сдвинулся с места, сполз с ложа и, упираясь локтями в пол, извиваясь, стал подтягиваться к оружейной стойке».

- Зарублю, — рычал император, — сам, лично разрежу на мелкие кусочки!!!

Поднявшись на ватных ногах, держась за стены, он смог добраться до стойки. Дрожащими руками вытащил меч и когда повернулся назад, никого во дворце не было… Он еле доплелся до крыльца.

Ах, как он пожалел, что попался в ловушку этого подлеца и отдал ему самого быстроногого скакуна. Поняв всю безысходность своего состояния, с трудом подошел к первому попавшемуся коню, попытался подняться в седло. Но силы не те! Силы не те! Он зубами схватился за гриву, подтянулся на слабых руках и сел в седло.

Проснулся дух великого воина, проснулся дух великого повелителя, проснулся дух великого полководца.

- Где он? — закричал император стоящим неподалеку слугам.

Но те, боясь произнести хоть слово, кивком головы указали на дорогу, по которой ускакал беглец.

Император пустился в погоню. С каждой минутой он чувствовал, как сил становится больше и больше. Он выскочил из городских ворот и устремился дальше, пролетая милю за милей.

И вдруг вспомнил: «Боже! Двадцать лет я не сидел в седле! Двадцать лет не видел перед собой гривы коня! Двадцать лет не держал в руках меча! Двадцать лет не ощущал на лице порывов ветра!»

Вдруг он услышал за спиной давно забытые звуки. Топот копыт и восторженные крики приближались. Сотни его полководцев скакали вслед за ним на лошадях, обнажив мечи и крича:

- Да здравствует император!

Когда они доскакали до него, то увидели, что тот валяется в дорожной пыли, дрыгая руками и ногами, еле дыша от безудержного хохота:

- Ах, ты лекарь, твою мать..! Ах, ты сукин сын! Заслужил ты свой караван золота!